Нельзя всегда слепо верить глазам
своим - есть книги, которые стоит чи-
тать и сердцем.
Дж. Персиваль
Белый-белый снег тихонько ложился на остывающую землю.
День, жаркий и солнечный. И люди, кругом одни люди. Такие
похожие, такие серые, такие однообразные... с виду? И ты пере-
бежками, привычно скрываясь в тени чужих мнений, прячась ото
всех подальше, идешь, пытаясь самому себе казаться таким же
как все, зная что днем ты точно так же как все отбрасываешь
тень, из которой к вечеру вырастает ночь, выползая потихоньку
из щелей между плит тротуара, низких арок и душных детских
площадок. Умирай мой город, родина бездомных котят, не видев-
ших ничего, кроме исписанных стен глухих тупиков и маленького
лоскутка звездного неба, тесно зажатого в кулаке многоэтажных
домов. Рви эту ночь на части, мой город, кусай ее обглоданным
светом тусклых фонарей и крикливых реклам, я все равно усну,
свернувшись холодным калачиком, прикрыв нос лапками. Я все
равно усну и увижу Зиму, увижу свои следы на снегу, увижу шум
голых деревьев и последние желтые листья, гонимые прочь вет-
ром...
Не успели деревья вырядится ярко-зеленой весенней лист-
вой, чуть пригретой майским солнцем, как выпал снег. Белые
хлопья, тяжело раскачиваясь, опускались на землю и тут же тая-
ли. Белое и весенне-зеленое. И по-зимнему холодный ветер.
Правда, в квартире было еще холоднее, чем на улице. Не помога-
ли даже две пары носков (одни шерстяные), свитер и мексиканс-
кое пончо, привезенное когда-то в застойные времена отцом из
очередной заграничной поездки. Просто, наверное, Зима притаи-
лась где-то рядом, где-то за углом, где-то в лесу...
Я отвернулся от окна, бездумно прокручивая карандаш в ле-
вой руке, прислушиваясь к ощущениям, пытаясь подобрать к ним,
как ноты, правильные слова. Это была грустная, холодная мело-
дия. Звездный свет. Густой ночной туман. Мокрая от росы трава.
Cнег.
Буквы медленно ложились на листок бумаги. Замерзшие руки
с трудом удерживали карандаш. Тепло, как жизнь из раны, уходи-
ло из сердца. Чтобы хоть как-то согреться, я обхватил себя ру-
ками, свернулся калачиком, и уткнулся носом в колени, вслуши-
ваясь в шепот пустой холодной квартиры. На что он похож? На
шум листьев в парке?
Седые пушинки, кружась на ветру, ложились на замерзающую
землю.
Гайка, не отвлекаясь от работы, на ощупь пошарила в ящич-
ке с инструментами. Не найдя того, что искала, мышка оторва-
лась от небольшой коробочки напичканной всевозможными деталями
и цветными проводками, над которой, как сказал как-то Дейл,
колдовала с самого утра, и задумчиво посмотрела в ящик с инс-
трументами.
- Ну конечно, какая я забывчивая, - Гаечка улыбнулась. -
Я, наверное, оставила их в самолете. Дейл, ты не мог бы... -
начала она оборачиваться, что бы попросить бурундука помочь
ей, но обнаружила, что рядом никого нет.
Это было так не обычно, что Гаечка на секунду задумалась
об этом, совсем забыв о механизме, который собирала... Очну-
лась мышка от того, что белая тополевая пушинка, кружась и по-
качиваясь как снег, легла ей на кончик носа. Гайка, тряхнув
головой, смахнула ее.
- Странно, - в слух произнесла она, припомнив, что весь
сегодняшний день бурундуки не показывались на глаза, а ведь
обычно ребята ей проходу не дают, и Рокфор был за завтраком
особенно неразговорчив...
- Завтрак! Я же совсем забыла об обеде!
Гайка вытерла перемазанные маслом руки и побежала в свою
комнату, что бы переодеться.
- Надеюсь, Рокки еще не приготовил обед... - на бегу,
шептала она, припомнив, как много раз обещала Рокфору прихо-
дить есть вовремя.
Добежав до своей комнаты, мышка, скинув рабочий комбине-
зон, быстро умылась, достала из ящика чистый и переоделась.
Закатывая рукава и одновременно поправляя неудобно улегшиеся
складки, она обратила внимание на вдвое сложенный листочек,
лежащий на кровати.
- Не помню, что бы я оставляла его тут... - пробормотала
она и с любопытством развернула листок.
Это оказалась что-то вроде записки.
Точнее, это были стихи.
Гайка прочла и с недоумением посмотрела по сторонам.
Потом еще раз внимательно перечитала и, бессознательно
прошептав: "Спасибо", аккуратно сложила листок пополам, а за-
тем убрала его в верхний ящик комода.
Мышка улыбнулась своему отражению в зеркале, кто бы это
мог быть... Дейл или Чип?
- Ой, я же опаздываю на обед! - подумав о Чипе с Дейлам,
вспомнила она и побежала в столовую.
Перед последним поворотом коридора Гаечка пошла спокой-
нее. За углом послышался возбужденный голос Дейла.
- Кажется, она идет!
- Если это опять твоя проверка... - в ответ с раздражени-
ем начал Чип.
И Гаечка вошла в столовую...
- Сюрприз! - воскликнула хором вся мужская половина спа-
сателей.
Гайка от удивления замерла на месте.
Столовая преобразилась до неузнаваемости. Разукрашенная
цветными лентами, флажками и с двумя тряпочками от воздушных
шариков, зависшими на потолке, она приобрела праздничный вид.
Так вот чем Чип и Дейл занимались с утра.
- С днем рождения, Гаечка! - хором произнесли бурундуки,
протягивая ей каждый свою коробочку, завернутую в блестящую
бумагу и перевязанную цветной лентой с роскошным бантом.
- Принимай подарок, милая, - с гордостью сказал Рокфор,
указывая на праздничный стол, в центре которого возвышался
торт, украшенный кремовыми цветами, свечками, а на самой ма-
кушке стоял маленький гаечный ключик.
- Спасибо, - прошептала пораженная мышка, пытаясь одним
взглядом охватить все: комнату, друзей, подарки и ощущение
счастья, так явно угадывающиеся на их лицах. "Именно такие дни
чаще всего вспоминаются зимой..." подумала она, а потом поры-
висто обхватила бурундуков и улыбнулась Рокфору.
* * *
- Спасибо за все, - в который раз за вечер повторила Гай-
ка.
На лицах ее товарищей было написано такое удовольствие,
что они ей угодили, что большего подарка Гаечка себе и предс-
тавить не могла.
- За все, - повторила она, - и за стихи тоже.
- Какие стихи ? - с подозрением поглядывая на Дейла,
спросил Чип.
- Ну те, которые вы оставили у меня в комнате.
- Я ничего не оставлял, - с не меньшим подозрением глядя
на Чипа, сказал Дейл.
Бурундуки одновременно обернулись к Рокфору.
- Вы что, ребята! Я стихи не пишу с тех самых пор как
Ара... как одна мышь мне сказала, что мои стихи могут вогнать
в дрожь кого угодно...
- Вжик?
- Ммм... нет, - прожужжал в ответ он.
Белые-белые снежинки, кружась на ветру, падали на землю.
И если бы не низкие тяжелые тучи, не по-зимнему холодный ве-
тер, их можно было бы принять за тополиный пух.
Ветер рвал из-под сердца слова,
горькие и соленые льдинки,
и бросал их чернильными клочьями
в безголосые пасти.
И ветер уже перестал искать,
Снег уже позабыл ждать.
Сон уже не умел надеяться,
Он лишь оборачивался вслед
ускользающим строчкам.
|
© Loki 17.05.1999 |