Создать Гайку

                            В мире не бывает чудес.
                            Мы сами создаем их друг для друга.

                            * * *
     Она молча вертела в руках нагретую летним солнцем полевую
ромашку.  Маленький цветок, белые упругие лепестки нежно каса-
лись кожи и вновь распрямлялись.  "Любит - Не любит - Плюнет -
Поцелует"...  немудреные слова детской присказки  крутились  в
памяти в такт мельканию лепестков. Глупость это все. Что может
один...  или даже пусть миллионы белых цветков? Что могут сде-
лать они, что исправить, чем помочь?
     Узкая ладошка сжалась,  тонкие пальцы немилосердно  смяли
белые лепестки,  отбросили в сторону. Взгляд грустно проследил
за падением искалеченного цветка,  запоздалой жалостью отозва-
лось сердце. Ведь он же не виноват, что... Да и наверное, ник-
то в этом мире не виноват...
     Мир вокруг поплыл перед глазами,  растекся в бесформенные
разноцветные полосы.  Жгучая слеза обожгла щеку, солью отозва-
лась на тонких губах, болью аукнулась в душе. Только вчера она
узнала об этом. Узнала случайно. Не от кого-то другого, - дру-
гому она бы не стала,  не захотела верить. Но он сам ей сказал
об этом. Пусть не прямо, не словами, а только лишь неуловимыми
мгновениями взгляда. Не она, а та, другая безраздельно владеет
его сердцем и чувствами.  Та, нарисованными портретами которой
обвешаны его стены и заполнены компьютерные диски. Та, кому он
поклоняется как богине. Знакомое чувство ревности вспыхнуло на
миг всесжигающим пламенем, обожгло душу. Она уже не удивлялась
нелепости происходящего: ревновать к нарисованному, мультяшно-
му персонажу.  Безумие - разве что не большее, чем в этот пер-
сонаж влюбиться...
     Высокая трава  маленькими бичами хлестала ноги,  неохотно
пропуская в свои владения. Она шла не разбирая пути - даже ес-
ли бы впереди была пропасть, сейчас и это бы ее не остановило.
     "Ненавижу!" - неслышимый крик рванулся,  раздирая  липкие
путы глухой,  словно вата тишины в ушах.  - "Ненавижу," - сор-
вался с губ еле слышный шепот.  Перед глазами,  заслоняя мечу-
щийся  и  корежащийся в неверном хрустале слез окружающий мир,
всплыло давно знакомое лицо.  Такое обычное, ничем вроде бы не
привлекательное.  Жесткие  и  вместе  с тем почему-то грустные
глаза... Может быть, это ей самой захотелось, чтобы они сейчас
были  грустными?  Или и вправду она никогда раньше не обращала
внимания на эту грустинку, призрачную, как тень от легкого об-
лачка в летнем небе? Не замечала, считая его чуть ли не богом,
всесильным над собственными чувствами?
     Мягкая, невидимая  волна  тепла  и нежности снова,  как и
много-много раз раньше, нахлынула из ниоткуда, затопляя созна-
ние,  вытесняя из него все,  противоречащее этой волне.  Даже,
наверное,  смертельные обиды сейчас могли бы  казаться  только
лишь  ничего не значащим недоразумением.  "Он ведь всегда ста-
рался быть ласковым с тобой,  пытался во всем помочь тебе,"  -
прошелестел сквозь память гибкий шелк затаенных мыслей. - "Мо-
жет быть,  ты сама старалась держаться от него в стороне, быть
слишком холодной и неприступной?  Или пламя твоего чувства не-
достаточно жарко,  чтобы растопить  отчуждение,  покорить  его
сердце без остатка?"
     Она встряхнула головой,  заставив русые локоны взметнуть-
ся,  как пламя костра на ветру. Нет. Так не пойдет. Она не хо-
чет и не будет никогда покорять,  захватывать, вытеснять. Если
он считает, что та, другая лучше, то она должна уйти с дороги.
Потому что его счастье для  нее  важнее  чем  свое.  Важнее...
только вот...
     Новая мысль ударила как блистающий, раскаленный меч, зас-
тавив  ее  вздрогнуть,  а  тающий в слезах мир - рассыпаться в
миллионы брызг.  Ведь той,  другой,  - ее же нет. Ее же не су-
ществует нигде, кроме его мечтаний. А значит, не будет, не мо-
жет быть никакого счастья,  будет только боль -  вечная,  пока
бьется сердце.  Боль неразделенной любви, когда на всю ту неж-
ность, которую ты готов отдать без остатка, некому ответить, и
даже просто принять.  Боль,  которую она уже успела постичь, и
которой не желала бы никому.  Но тогда... тогда она должна бо-
роться за него до конца.  Уже не ради себя,  а ради него. Ради
того,  чтобы спасти его от самого себя,  вытащить его из небы-
тия, где разум перестает быть самим собой.
     Тонкие пальцы взметнулись к щекам крыльями раненой птицы,
стерли слезы,  возвращая миру ясные очертания. Все ее существо
было готово к действию.  Но как?  Что нужно сделать,  чтобы?..
Если  она не та,  кого он считает той единственной,  достойной
следовать с ним одним путем, то ее вмешательство только испор-
тит все дело? Или?..
     Небывалая, безумная идея!  Наверное, ты сама уже потеряла
разум, - эхом отозвалось в сознании. Ведь это...
     Она молча,  сжав побелевшие губы,  кивнула сама себе. Да,
это,  может быть, самая большая жертва, принесенная кем-либо и
кому-либо начиная с первого шага Евы к яблоку  Знания:  перес-
тать быть самой собой.  Но,  наверное,  не самая большая, ради
того, чтобы...
     Она молча,  механически сорвала ближайшую ромашку. "Любит
- Не любит"... Желтое пушистое сердечко солнечным лучиком улы-
балось ей,  и она отозвалась в ответ затаенной улыбкой челове-
ка, познавшего Высшую мудрость мира...

                            * * *
     Заунывный, ведьминский  вой  январской  метели за двойным
стеклом окна. Снег полосами хлещется под ударами разбушевавше-
гося ветра,  крутится в мигающем и прыгающем свете раскачивае-
мых уличных фонарей.  Это ее первый день.  Первый  день  после
долгой  тьмы беспамятства и боли...  Она улыбнулась сама себе:
только лишь физической боли,  а не душевной.  Теперь она  была
почти  спокойна.  Самое трудное теперь уже позади.  Теперь все
будет зависеть только лишь от нее самой.
     Она отбросила в сторону колючее больничное одеяло, легко,
словно птица, вспорхнула с кровати. Оделась - заранее заказан-
ный  комбинезон из лиловой джинсовой ткани уютно облегал тело.
Она снова улыбнулась: все должно быть по правилам. По правилам
той  игры,  частью  которой она теперь становилась.  Подошла к
зеркалу:  все,  как требовалось - пластические хирурги  (ну  и
удивились они должно быть этому заказу,  - промелькнула искор-
кой веселая мысль) постарались на славу, а может быть, помогло
и то, что глаза у нее всегда были такими большими, от природы,
с самого рождения. Как и волосы - пусть не того яркого подсол-
нухового оттенка,  но почти такие же.  Да и,  впрочем, вряд ли
так уж важно будет стопроцентное сходство,  его все равно  не-
возможно добиться. Тем более, что это ведь его слова. Его пра-
вила игры.  Она задумчиво свернула и вновь  развернула  тонкие
розовые,  как антенны радара,  нежные ушки. Непривычно - ну да
это только вопрос времени.  Вот с хвостом будет сложнее - ведь
природа  вовсе не предполагала заложить в ее человеческий мозг
знание всей необходимой для пользования этой частью тела мото-
рики... или все-таки заложила?
     Тонкий, гибкий хвост, длиной в пол-роста послушно ее мыс-
лям изогнулся дугой и обвился вокруг талии.  Правда,  движение
простейшее и к тому же ведь нужно,  чтобы все было  отработано
на уровне подсознания, инстинкта. Она вздохнула - тренировка и
еще раз тренировка. Вряд ли это сложнее, чем научиться катать-
ся на коньках,  играть на фортепьяно или водить автомобиль,  а
ведь все это проделывает множество людей.  Значит и она  спра-
вится. Справиться бы теперь с другой, гораздо более важной за-
дачей...
     Она не  глядя  ткнула пальчиком в выключатель.  Привычно,
как и до двухмесячной борьбы за новый облик,  зажужжал  кулер,
перебиваемый  потрескиваниями  жесткого  диска.  Минуту спустя
знакомо затарахтел модем,  вызванивая  доступ  к  Интернету...
Пальцы порхали над клавиатурой, набирая в адресной строке дав-
но ставшее привычным сочетание букв.  Она,  конечно, понимала,
что все разложенное там,  на сайте не может быть точной копией
его чувств и мыслей,  но все же оно позволяло определить  хотя
бы их...  направленность?  интенсивность? - она замотала голо-
вой, даже не пытаясь отыскать нужное название.
     Знакомые, наизусть  затвердившиеся  уже  в  памяти строки
снова обожгли ее, но теперь вместе с болью была и надежда. На-
дежда на то,  что теперь он по-другому будет относиться к ней,
увидит, наконец, в ней свою мечту. Не ради того, чтобы заполу-
чить  его для себя,  пошла она на такое - перестать быть самой
собою и из себя самой создать Гайку - ту самую мышку из  муль-
тфильма.  Ради того, чтобы осуществить для него его мечту. На-
верное, она не сможет быть в точности такой, как та, чей образ
он создал в своих мыслях.  Но - она мысленно себе самой покля-
лась самой собой вместе со своим новым  обликом  -  она  будет
стараться, чтобы он не обманулся в своей мечте.
     Она на прощание подмигнула своему зеркальному отражению и
направилась  к двери.  К началу пути,  который должен навсегда
соединить их вместе...